Дверца шкафа (ну, а какой кабинет без шкафа) со скрипом открылась, во мраке царящем внутри сверкнул ярко-желтый глаз. Послышалось нечто вроде вроде шипения, что, пожалуй, можно было отнести к очередному глюку профессора Безлуния, но нет же, этот противный звук дохлого единожды, но второй раз не добитого, зомби издавал Вильгельм, больше известный как Кайзер, а ещё больше, как директор, в прочем он предпочитал называться Кайзером, но публика все-таки упорно называла директором. Кайзер из шкафа вышел лапками вперед, зомби подражая, только вот в одной руке у него тросточка была, но это мелочи. Все как обычно черное тряпье халатик такой напоминающие, чуть на бок скошенная шляпа наполеоновская, на плече красная ленточка со свастикой, ну а в руке соответствующий посох. Что делал директор в шкафу история умалчивает. Ну спал он там может! В силу своего малого роста почему бы в шкафу не вздремнуть.
Головушка очень мудрая и прям таки наполненная светлыми мыслями, светлыми настолько, что шляпа словно бы нагрелась, поддаваясь вполне естественному закону, согласно которому черный цвет свет и тепло вбирает в себя, в общем возвращаясь к основной теме - головушка Кайзера на бок повернулась, ибо профессор был замечен. Ох, странное дело с этой профессурой - берутся черти откуда, не то что Кайзер.
- Аха-ха-ха-ха!- глубокомысленно изрек Кайзер, выдавливая из себя звуки, которые вроде бы на смех подходили, при этом в позу вставая более или менее подходящую для подобных действий, а именно голову гордо приподняв, а ладошку ко рту подставив. После чего взмах своей тросточкой, словно жезлом, будто бы теперь герою, а точнее героиням японских мультиков подражая, указал навершием в виде черной свастики на профессора, затесавшегося в уголке. - Ага, а я тут оказался первее тебя! Ничего-ничего, это нормально быть побежденным мастером своего, нет, любого дела, то есть мной!- конечно, опередить Кайзера было невозможно, ибо из кабинета он не так часто вылазил. Хоп, и директор на стол запрыгнул, все-таки он не очень величественно выглядел стоя на полу, учитывая различия в росте его и Безлуния. После чего Кйзер решил ещё раз рассмеяться, но на этот раз не торжествующе, а дьявольски, а потому звук "аха", затем этот звук повторился ещё раз, только голос в конце стал как можно более низкий, ибо Кайзер знал, что дьявольский смех может быть "просмеян" только низким голосом, после чего директор негромко и коротко посмеялся.
После смеха Кайзер решил приступить к очень важному делу. Из под черной одежки два свертка вытащил, развернув их и на стены повесив, как они держались, конечно, загадка, но, Господи, в этом мире все держится черт знает как. В общем теперь на стенах с боков от стола висели два красных полотна, с белым безобидным кружком, внутри которого была ещё более безобидная черная свастика. После чего Кайзер снова резко повернулся, тросточкой на Безлуния величественно указывая, благо стоя на столе, величественный вид было делать проще.
- Поприветствуй Величайшего из Величайших, более великого чем... нет, надо бы покороче, хотя я же велик! Пусть мой титул учат на память!... В общем, приветствуй!- ну, конечно, сначала "хайль Кайзер", а потом уже и к остальным делам можно приступить, ещё правда предстояло решить, а какие у них остальные дела-то вообще?

"Беги и прячься, беги и прячься! А потом найди и убей." - думал Полдень, уходя в отрыв на очередном повороте.
Уж полшколы, причем большей частью потайными ходами, он исколесил (если ноги колесом, то никаких претензий быть не должно), но позади все так же отчетливо слышалось цоканье наманикюренных ноготков и томные вздохи вплетенные в планомерное тиканье.
- Какого бармаглота я их оживлял вообще! - раздался панический вопль из беспросветного коридора Открытого Космоса.
Часы подкрались незаметно, ибо в вакууме нет звуков и уж конечно не было этого жуткого, но предупреждающего цоканья. Полы красного плаща взметнулись в безвоздушном пространстве, завязалась борьба. Неспроста.к героически отбивался несвоей-своей совершенно идиоткой тростью от несвоих-своих часов, которые преследовали его попятам, не переставая вздыхать.
- Я не знаааю, почему они все вреня вздыхааают. - передразнил разгневанный Хранитель свою легкомысленную коллегу, благодаря которой обзавелся комплектов вот этих вот бесполезных и совершенно незанимательных вещиц.
Отбиваться выходило зело неосновательно, слишком уж спелись эти жуткие артефакты. И тут, как по волшебству (которого конечно же не бывает, ибо миром правят точно неуточненные науки!), перед Полднем изниоткуда появилась знакомая дверь, так уютно парящая в воздухе. Не долго думая, Хранитель чихнул, поправил вилку на запястье, открыл дверь и,  пристукнув тростью по порогу, шагнул в открывшееся измерение.

Зайдя в директорскую обитель, Полдень сразу же утащил взаймы одну красивую старинную вазу, поместив ее (куда бы вы думали) в карман. Новинка в коллекции Чьих-то вещей порадовала до такой степени, что возобновившиеся вздохи часов, проскачивших следом, даже не так уж сильно и расстраивали, хотя раздражали конечно безмерно.
Наполнив карман с пятым измерением в подкладе, Полдень таки соизволил оглядеться и ничего нового не увидел. Безлуний чуть ли не обнюхивал стену в поисках своих обожаемых глюков, а Директор, как всегда, расшумелся и топтал своими умильными домашними тапочками лежавшую на столе документацию.
- Тапочки, тапочки... - задумчиво проговорил Полдень, перевел взгляд с директорских ног на свои и убедился, что сам он тоже был в тапочках. Это так порадовало, что Неспроста.к даже погладил секундную стрелку несвоих-своих часов, та же в свою очередь мелко задрожала и из недр часового недомеханизма вырвался очередной томный вздох, который чуть не стал последним, уж слишком сильным было желание Хранителя швыронуть чертов артефакт об стену. Но не на людях же устраивать жестокую расправу над артефактами, которые даже и не твои по большому счету. Поэтому Полдень взял в руки себя и Директора тоже, и прикрутил последнего к потолку, сунув ему в зубы край любимой его панамки, дабы не свалилась. Жаль конечно, что проделывать манипуляции с пространством приходилось этим убожеским не-пойми-чем-со-стразами, а это как-то портило эффект и смазывало эпичность.
- Она бы еще постушьим посохом огребла, когда здесь объявилась. - проворчал Хранитель, пряча позорный агрегат во все тот же безразмерный карман, и уселся на проплывающий мимо диван.
Само собой приветствовать никого он не стал, зачем делать одно и то же миллион раз, только зря потратить Время, одним словом здороваться - это моветон.
Пролетая по периметру кабинета в обратный конец, Полдень чуть не сбил диваном явившуюся миру и пожирающую банан коллегу, а когда понял, что мог ее еще и раздавить, но упустил и эту возможность, то совсем уж расстроился, запахнулся в плащик с головой и откуда-то из его недр промычал:
- Эй, Там, подкинь какой-нибудь глюк пооранжевее!

Значит, банан банален, а шляпу этого можно есть, да-а-а? - жалобно взвизгнула Уиииу. Взвизгивать она любила и умела, всегда подбирая тот общевселенский момент тишины, когда резким звуком легче всего довести до инфаркта, энуреза и мужской беременности.
В её взвизг мелодично вплелись до фантомной боли знакомые стоны.
Полдень. Ты опять обижаешь их! - Леокардия, как могла, угрожающе выпучилась на объект своего недовольства. Душераздирающие стоны часиков всколыхнули в ней что-то типа сильно шарахнутого материнского инстинкта. И неважно, что некогда она пылала желанием сбагрить их кому-нибудь. Идите ко мне, мои сладенькие, мои диабетоопасненькие, мои наманикюренные! - засюсюкала она, подзывая часы. Те подпрыгнули и на заплетающихся от счастья пальцах скакнули к ней. Нежное рукопожатие, щипок за бок, игра в ладушки, а потом аксессуар уютно пристроился на костлявом плече. Дураком нужно быть, чтоб не ценить такой артефакт. Или Полднем, что равноценно. Мои тонкоорганизованные... Стрелочки совсем похудели, бедненькие мои. Мои... мои... моя прелесть! Уиииу очень постаралась угрожающе нависнуть над коллегой, что, впрочем, было нетрудно, благо он сидел. Правда, он сидел на движущемся диване, отчего пришлось бочком-бочком следовать за ним по всей комнате, дабы сохранить должный психологический подавляющий эффект. А ещё она упёрла руки в боки, что сделало её похожей одновременно на букву "Ф" и на простую русскую женщину из разряда вгорящеизбоходительных, коняостановительных, пьяномужеожидательных. Полдень Батькович! Я лишаю тебя своих часов, ты направляешь их душевное тело на служение злу и возмездию во имя Луны! Ты растоптал их хрупкое доверие, расшатал механизм, разбил мне сердце! - лирично, патетично, истерично заявила она. - В общем... Фигу тебе! И финик! - грозно возвестила деканша, совершенно забыв, что именно на боку, то есть в данный момент под рукой, висит её-не её трость.
Интересно, когда финики с потолка падают, это хорошая примета? Да ещё так много... пусть это хорошая примета, пожаааалуйста! - подумала она через секунду, шарахаясь от дивана, над которым нависла грозная финиконосная туча. Всё-таки довольно опасно со стороны директора было собирать весь преподавательский штат в своём любимом кабинете. Уиииу vs Непроста.к - это, что называется, кошмар из серии "встретилась атомная бомба с вирусом холеры и поспорили, кто убьет больше народу". Побеждает дружба, как и всегда.
Спасшись на безопасное расстояние, Леокардия сделала вид, что не имеет к психованным погодным условиям никакого отношения и с ангельским видом обратилась к участку пространства на 155 сантиметров выше стола: Я к вам пришла навеки поселиться!.. ой, это не оттуда. Я за ценными указаниями от центра, майн фюрер! Она чувствовала, что такие слова должно сопровождать определённое движение, но мучительно не могла вспомнить. Под взглядом смешливого директора ей очень захотелось сделать реверанс и опустить глаза, чтоб тоже не засмеяться не ко времени, а у неё это выходит гораздо менее изящно, чем у Великого.
Не удержавшись, она помахала ручкой-часами Полдню и высунула язык, а потом снова вернулась к мыслительной деятельности на тему, как же нынче желают здравия правителям. За уши дёргают, что ли... а может, обнимают? Точно!
Кайзер оказался на удивление тяжёленьким при всём своём недокормленном виде, Уиииу тут же испугалась за здоровье своих будущих детей и хотела уже бросить неподъёмный груз, но мужественно удержалась и удержала, всё сильнее прижимая к грудями.

Опять надо учить эти порождения еврейского большевизма уму разуму, вот почему он, Кайзер, тут самый здравомыслящий и умный, ну и, конечно, симпатичный, величественный, чудесный (другие прилагательные, подчеркивающие великолепие фюрера, пожалуй, опустим, ибо означают они примерно одно и тоже), да-да, все потому же, потому что он истинное воплощение арийской нации. В прочем, оставим данный вопрос, переходя в наше время, которое в прочем и не совсем наше, а может быть и совсем не наше, но скорее практически наше, только необходимо забывать, что практически, а не полностью, иначе перед этими существами, на данный момент стоял бы орангутанг с красной кнопочкой и глобусом, на которым красным крестиком был бы выделен Ирак или ещё какая мусульманская страна.
- Не смей оспаривать мою мудрость! Банан банален потому что он банан, вглядись!- угрожающе поднять жезл, являющийся на самом деле тростью на головой Леокардии, благо, позволял увеличенный за счет стола рост.
- Бана - банан, Бана - банален, бана - производное от банален или банален от банана, в любом случае это почти одно и тоже, выходит банан в любом случае банален! Ма-ха-ха!- снова Сатанинский смех, в прочем, это уже скорее самодовольный смех, пусть и несколько запоздало, но отметим, что тросточкой он писал слово "банан" и "банален" меняя их буковками и подставляя буковки для наглядности. - Твой скупой умишко не в состоянии даже приблизиться к заоблачному уровню фюрера!- снова горделивый вид и довольный вид, причину которого объяснять и не нужно было, ведь - "ах, какое блаженство знать, что ты совершенство!".
Не-е-ет, похоже нацистский командир ошибся... Хвала отцу, Сталину, и матушке, Гитлеру, что в слух он про евреев не говорил, так что будем считать, что ошибке не было. Полдень похоже был не большевистским евреем, да, как же Кайзер раньше не догадался! Перед ним сидело порождение фаст-фудов и папы Джонса! Кто бы ещё стал беспокоиться о морских котиках?
- Ты о чем?! Защита морских котиков? Эти пародии на человеков подкрадываются и валят из автоматов, а! Ты шпион папы Джона?! Стоп!- задумчивость, как только до великого мозга дошел смысл одной фразы. - Выводится новый вид? А я об этом ничего не знаю! Катастрофа!- Кайзер даже подпрыгнул, как так! Он величайший ум не знает, что выводится новый вид спецназа круче морских котиков!
Глаз перестал видеть, ибо что-то черное его закрыло. Фюрер дунул, ещё раз, ещё - ну что за непослушные волосы! Взмахом руки выяснилось, что непослушной была шляпа.
Когда Леокардия решила поприветствовать Кайзера по-свойски, фюрер размышлял о таких значимых вещах, как пончик и торт в форме свастики. Да, надо будет заказать такой, правда, вот кому? - ну, наверное, кому-нибудь, в общем, на глупый мысленный вопрос - глупый мысленный ответ. Вообще Фюрер вообще не понял, что произошло, вдруг стало как-то мягко, может он вообще не проснулся и спит у себя на кровати, которая где-то спрятана была в кабинете? Благо рост Леокардии вполне мог послужить почвой для таких мыслей, даже удобрять не надо, ну, почву, во всяком случае она, Леокардия, наверное, и сама себя удобрить может... - боже, что за омерзительный процесс... Нет, выходит, он все-таки спит между подушками, да и видимо под очень тяжелыми одеялами, ибо встать даже не получалось - да, в России суровые зимы, там ещё большие медведи, вот, однажды мой дедушка приходит с охоты и говорит "медведь" - в общем, бредовые мысли, как обычно бывает во сне, но вдруг Кайзер оказался действительно на подушках, правда, перед тем, как оказаться на них увидел то, что, наверное, и отличало Полдня от Леокардии - груди.
- Я же чуть не задохнулся!- тут же подпрыгнул Кайзер, встав ногами на диван, словесный поток оборвался из-за молока, правда, взмах тростью положил этому конец, ну, вернее на фюрера эта жидкость не упала, а форма приняла форму свастики, что было ну очень красиво!
После Вильгельм, конечно, обязан был подойти ближе, что бы высказать крайнюю степень недовольства. Тросточкой по дивану, превращая его в табуретку, на которой Кайзер и стоял. После ножки задвигались, стульчик, уподобившись паучку, подвез фюрера к персоналу, под зонтик. Ручонки начали молоко стряхивать, во всяком случае пытаться это сделать с жидкостью, потом Кайзер ну очень грозно обернулся и заметил, что он все равно на целую голову ниже! Трость опустилась, подобно крюку, свастика на конце подцепила край стула, потянула вверх, удлиняя его, в итоге теперь на голову выше был кайзер, чуть-чуть не упираясь шапочкой в зонт.
- Вы посланники капи...- Кайзер задумался, тросточкой нарисовал две палочки в квадрате и ткнул в них, как в кнопочку, типо показывая, что он на паузу нажал, после спрыгнул со стула, принявшись ходить туда-сюда, через пару минут надумал, что надо сказать, но обнаружил что стул высок теперь уж слишком! Тросточку вверх, уменьшил стул, залез, после тросточку вниз, увеличил стул - вот такой алгоритм, после чего фюреру осталось только откашляться.
- Вы посланники коммунизма, уже в очередной раз меня чуть не убило! А и...- величественно протянул ладошку Полдню. - Давай!- ну, а с чего вы взяли, что суровые диктаторы не любят печенки?

Отредактировано Кайзер (2009-06-17 18:56:55)